3 глава

Детей у родителей не отнимают!

Пилукка, доведенный до крайней нищеты поведением своего необыкновенного сына, ломал себе голову над тем, как уплатить Чичетти долги.
Надо, однако, сказать, что Чичетти возненавидел Пилукку не столько за нанесённые убытки, сколько от зависти. Ему очень понравился механический мальчик. «Ах, если бы он был мой, — думал владелец универмага, — вот бы я разбогател! Но я всё равно доберусь до него, чего бы это мне ни стоило».
И каждый день он прогуливался возле дома учёного, чтобы посмотреть на механического мальчика, и, потирая руки, мечтал о том, как он заберёт себе Гвоздика, если только Пилукка не заплатит ему в срок все долги.Детей у родителей не отнимают!

Пилукка, доведенный до крайней нищеты поведением своего необыкновенного сына, ломал себе голову над тем, как уплатить Чичетти долги.
Надо, однако, сказать, что Чичетти возненавидел Пилукку не столько за нанесённые убытки, сколько от зависти. Ему очень понравился механический мальчик. «Ах, если бы он был мой, — думал владелец универмага, — вот бы я разбогател! Но я всё равно доберусь до него, чего бы это мне ни стоило».
И каждый день он прогуливался возле дома учёного, чтобы посмотреть на механического мальчика, и, потирая руки, мечтал о том, как он заберёт себе Гвоздика, если только Пилукка не заплатит ему в срок все долги.
Тем временем Пилукке и его сыну жилось невесело. Но не долги отца омрачали настроение Гвоздика — такие мысли не волновали его железную голову. Механическому мальчику было не по себе только потому, что, сколько ни старался Пилукка, старику не удавалось купить своему сыночку вдоволь масла, до которого тот был большой охотник…
Наконец наступил срок платежа. В этот день Гвоздик залпом проглотил свою долю масла и такими голодными глазами посмотрел на Пилукку, что у бедного старика сжалось сердце: ему показалось, что те несколько капель масла, которые он оставил себе, чтобы съесть их с последним куском хлеба, он украл у своего мальчика.
— Мне совсем не хочется есть, — сказал Пилукка, притворяясь сытым. — Я ем этот хлеб только для того, чтобы почистить зубы, а масло возьми ты…
Но мальчик всё понял: его сердце, хотя и сделанное из алюминиевого кофейника, не было бесчувственным.
— Нет, нет, я не хочу есть! — воскликнул растроганный Гвоздик и, как бы извиняясь, добавил: — Знаете, папа, масло я, конечно, люблю, но только понемножку, потому что, если пить его много, оно действует, будто слабительное!..
Такова была первая благородная ложь в жизни Гвоздика. В то время как отец уговаривал сына выпить оставшееся масло, в дверях послышался грозный окрик:
— Именем закона, отворите!
Это был судебный исполнитель, — он пришёл забрать у Пилукки Гвоздика за неуплату долгов.
— Но это же мой сын! — негодовал Пилукка. — Вы не имеете права отнимать у меня ребёнка!
— Это не ребёнок, а машина! — невозмутимо произнёс судебный исполнитель. — А согласно статье «27.351(1), — смотри выше, параграф 3X8» — машины должников могут быть описаны и изъяты.
— Зачем мне ещё смотреть выше? — возмутился Пилукка. — Я смотрю только на Гвоздика и говорю вам, что вы не имеете права отнимать у меня сына! Я не позволю вам увести его!
Мальчик понял, как любит его Пилукка; всё внутри у него заскрежетало, и… он бросился обнимать своего отца, но сделал это так порывисто, что чуть не переломал ему все кости. Гвоздика вырвали из объятий отца, который, боясь, как бы сын не наделал ещё больших бед, категорически запретил ему оказывать сопротивление.
На улицах люди удивлённо оглядывались на механического мальчика: он шёл с поникшей головой; на шее у него была верёвка, и Чичетти тянул её изо всех сил.
Но это странное шествие продолжалось недолго, потому что внимание Гвоздика неожиданно привлекло огромное объявление: «Миллион — тому, кто победит знаменитого боксёра Спакканазо!»
— Вот где я достану деньги, чтобы заплатить долги моего отца! — воскликнул обрадованный мальчик.
И, дёрнув верёвку так, что она разорвалась, а Чичетти полетел вверх тормашками, Гвоздик помчался туда, где выступал непобедимый Спакканазо — знаменитый Разбиватель Носов.

Без рубрики .